Величайшая оперная дива и примадонна XX века, страстная актриса и взбалмошная капризная женщина-ребенок была любима, обожествляема, ненавидима, почитаема и презираема, но никто не мог устоять перед ее голосом, а ее мастерство игры на сцене не оставляло никого равнодушным.

Каллас являлась новатором и творцом как никто другой до или после нее. Когда она умерла в 1977 году, Пьер-Жан Реми, парижский оперный критик, сказал о ней: «После Каллас опера никогда не будет такой же, как раньше».

И, конечно же, она была иконой стиля еще при жизни. Каллас воплощала страстный артистизм на сцене, обладая несравненной внешностью. Ее изменчивая индивидуальность заслужила ей у восхищенной, а иногда и озадаченной публики прозвища Тигрица и Циклон Каллас. Однако одно прозвище все-таки на веки привязалось к ней еще при жизни и осталось доминирующим после ее кончины — Мария Каллас была Медеей, женщиной-жертвой, преданной и растоптанной мужчиной, которого она любила больше, чем саму себя…

Подгоняемая нелюбовью

Сесилия София Анна Мария Калогеропулос родилась зимой 1923 года в Нью-Йорке в семье греческих эмигрантов. Незадолго до рождения Марии ее родители потеряли единственного сына — любимчика матери. Беременная Иванхелия Калогеропулос ходила в трауре и молила Бога, чтобы новорожденный был мальчиком. Когда на свет появилась девочка, мать несколько дней отказывалась даже смотреть на нее.

Великая депрессия не только разорила, но и разрушила семью аптекаря Калогеропулоса. В 1937 году женская часть семьи вернулась в Афины. Уже тогда Мария была глубоко несчастна — ее никто не любил. Когда у Марии обнаружились незаурядные музыкальные способности, мать стала истязать ребенка многочасовыми ежедневными занятиями, рассчитывая выбраться благодаря ее таланту из нищеты. Уже пятнадцатилетней девчонкой Мария зарабатывала пением на жизнь и раньше положенного срока поступила в престижную консерваторию.

Старшая сестра Марии Джекки всегда была любимицей матери. По словам Каллас, «Джекки была красива, умна и общительна», себя же будущая икона стиля находила толстой, уродливой, близорукой, неуклюжей и замкнутой. Она постоянно ела, пытаясь восполнить едой отсутствие привязанности к ней холодной, но требовательной матери и смягчить свою незащищенность.

Ко времени достижения подросткового возраста она была пяти футов и восьми дюймов ростом (172 см), но весила почти две сотни фунтов (90 кг). Это чувство собственной неполноценности и неуверенности привели Каллас к ее классическим сверхдостижениям как к компенсации. Она рвалась к славе с той безрассудностью и упорством, которое сметает с пути даже непреодолимые преграды…

В 1947 году Мария получила первый престижный контракт — ей предстояло петь «Джоконду» на Арене ди Верона. Выступая перед обширной публикой, она приглянулась богатому итальянскому промышленнику, который к тому же был заядлым фанатом оперы Джиованни Батиста Менегини. 24-летняя малоизвестная певица и ее кавалер стали друзьями, потом заключили творческий союз, а через два года обвенчались во Флоренции.

Менегини немедленно занялся всерьез карьерой своей молодой жены — он был ее менеджером, руководителем и компаньоном в течение следующих десяти лет. Мария похудела и научилась одеваться в соответствии с требованиями моды. Триумфально прошло ее дебютное выступление на сцене знаменитой «Ла Скала» в Милане в 1950 году. После которого звезда Марии Каллас засияла на весь мир — именно здесь она была наконец признана бесспорным талантом.

Каллас была раздражительна, угрюма и постоянно больна фактически в каждом городе, где она пела. Она была всегда своим самым строгим критиком, требуя совершенствования, что приводило к борьбе со всеми директорами опер и с большинством актеров, с которыми она работала.

Ее приступы депрессии усиливались попытками похудеть и переутомлением, вызванными нервным напряжением и ее этикой, заставлявшей работать на износ. Она непрерывно искала средства от болезни и нервного истощения. Доктор Коппа уверял ее: «Вы здоровы. У вас нет никаких отклонений, следовательно, вы не нуждаетесь в лечении. Если вы больны, то это связано с вашей головой.»

К 1952 году вокальный гений Каллас достиг пика. Она пела «Норму» в Королевской Опере «Ковент Гарден» в Лондоне, после чего пресса начала издеваться над ее огромными размерами и весом. Один критик написал, что у нее ноги, как у слона. Потрясенная Мария немедленно села на строгую диету и достигла желаемого результата, изменившись фактически до неузнаваемости. «Джоконда 92 кг; Аида 87 кг; Норма 80 кг; Медея 78 кг; Лючия 75 кг; Альцеста 65 кг; Елизавета 64 кг» — Мария готова была на все во имя самосовершенствования. Ее муж рассказывал по секрету, что для избавления от лишнего веса Каллас заразила себя глистами.

Самой легендарной из всех партий Марии Каллас стала Медея — роль, как будто специально написанная для этой чувствительной и эмоционально непостоянной женщины, олицетворяющей трагедию жертвы и предательства. Она впервые спела Медею в «Ла Скала» в 1953 году, и ее трепетное исполнение принесло этой относительно мало известной опере огромный успех.

Каллас была блестяща, но это заключалось, прежде всего, не в ее голосе или игре, а в ее стиле. Леонард Бернстай, который дирижировал ей на том концерте, сказал: «Она была не большая актриса, а великолепная индивидуальность». Однако тогда Мария еще не знала, что впоследствии Медея станет ее альтер-эго. Медея была предана Ясоном так же, как Каллас была предана своим любовником, судостроительным магнатом Аристотелем Онассисом, ради которого она пожертвовала своей карьерой, своим мужем и своим творчеством.

В сентябре 1957 г. на балу в Венеции Каллас познакомилась со своим земляком, мультимиллиардером Аристотелем Онассисом. Ради него Мария оставила верного мужа и переехала в Париж, поближе к любимому. Отныне для Каллас существовал только Он — Мария перестала интересоваться карьерой, отказывалась от выгодных контрактов, славы и денег.

На седьмом году их отношений у Марии появилась последняя надежда стать матерью. Когда она забеременела от Аристотеля, ей было уже 43. Но Онассис безапелляционно поставил ее перед жестоким выбором: или он, или ребенок. Мария отчаянно боясь потерять любимого и согласилась на все условия — она сделала аборт, однако это не спасло их отношений.

В 1969 году Онассис женился на вдове американского президента Жаклин Кеннеди, о чем сообщил Марии через посыльного. В день этой свадьбы Америка негодовала. «Джон умер во второй раз!» — кричали газетные заголовки. И Мария Каллас, отчаянно умолявшая Аристотеля пожениться, но получая в ответ лишь унижения и оскорбления, по большому счету, тоже умерла именно в этот день.

Она потеряла голос, разорвала все контракты и скрылась от людских глаз в четырех стенах своего дома. Последние годы жизни Мария Каллас провела в одиночестве. Она практически не выступала и ответила отказом, когда Менегини предложил ей восстановить их семью после смерти Онассиса в 1975 году.

Мария Каллас умерла 16 сентября 1977 года, по-прежнему оставаясь легендарной оперной певицей и объектом пристального внимания публики.

Секреты красоты Марии Каллас

Эта женщина, бесспорно, стала идолом красоты еще при жизни. Ее неповторимый артистизм и энергия, и, конечно, черты, которые гречанка могла унаследовать только у красивейших людей своего племени, сыграли далеко не последнюю роль в карьере этой безумно талантливой женщины.

Первый муж Марии Джиованни Батиста Менегини, он же ее менеджер, ее инвестор фактически научил Марию быть звездой, что в первую очередь означает быть красивой. Он открыл для нее сияющий мир моды и стиля — именно в это время она нашла свою неповторимую индивидуальность в высоких пышных прическах а-ля струящийся хвост, густой подводке для глаз а-ля Клеопатра, темно-красной помаде, подчеркивающей чувственность губ.

Мария сильно похудела, став тонюсенькой, как Одри Хэпберн, из практически неподъемной толстухи. Она стала одеваться женственней, подчеркивая достоинства фигуры — делая акцент на талии, плечах и груди.

Каллас полюбила дорогие меха, блестящие ткани, ниспадающие драпировкой к ее ногам. Вместе с тем, она ценила тонкую элегантность — не перенасыщала образ массивными драгоценностями и броскими аксессуарами, отдавая предпочтение невесомым шалям и консервативности в одежде.

Ее аккуратность в манере одеваться, изысканность движений оставалась неизменной из года в год. Каллас не бросалась в крайности и не экспериментировала над собой — она практически всю жизнь носила один макияж, одну прическу, один цвет волос и не забиралась на чересчур высокие каблуки.

Мария Каллас предпочитала оставаться леди вместо того, чтобы акцентировать внимание на южной сексуальности, которая всегда выделяла эту женщину из толпы. Даже такой толпы, которая целиком состояла из красавиц…

Майя Александрова

Источник Shopper.ua